Во вторник 17 ноября американские и канадские читатели смогли ознакомиться с первым томом книги «Земля обетованная» 44-го президента США Барака Обамы. В первый же день продаж книга поставила рекорд: было куплено 887 тыс. экземпляров — и печатных, и аудио, и иных цифровых.

Книга уже успела наделать шума и в России, ведь в своих мемуарах Обама среди прочего вспоминает и визиты в РФ. Притом в разном качестве — и как президент, и как сенатор. Писало о «Земле обетованной» и издание Украина.ру.

Один из отрывков творения американского политика может покоробить украинцев. В нем упоминается о борще без каких-либо ссылок на то, что это «исконно украинское блюдо», как уверяют весь мир национал-патриоты из Украины.

Борщом Обаму угощали под Саратовом в 2005 году. Там тогда ещё сенатор вместе со своим коллегой Ричардом Лугаром посетил «секретное ядерное хранилище», безопасность которого, по утверждению Обамы, была профинансирована американцами.

«Нас угостили борщом и рыбным желатином, который Дик (Лугар. — Ред.) храбро съел, а я лишь размазал по тарелке, как шестилетний ребенок», — написал Обама.

«Босс Чикагской мафии» Путин, новая страна в лице Медведева и жуткий рыбный желатин: чем Обаму поразила Россия
«Босс Чикагской мафии» Путин, новая страна в лице Медведева и жуткий рыбный желатин: чем Обаму поразила Россия
© Фотохост-агентство. | Перейти в фотобанк

Российские издания сошлись во мнении, что «рыбный желатин» — это заливная рыба, которая пришлась Обаме не по вкусу. Наверняка он бы согласился с героем фильма «Ирония судьбы» Ипполитом — автором известной киноцитаты «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

Но за 64 года до того в тех краях бывал другой американский дипломат. И хотя его не кормили борщом, Саратов запомнился ему куда как более ярким событием, чем невкусное блюдо.

Саратовские морозы

В декабре 1941 года Советский Союз поcетил первый председатель правительства Польши в изгнании Владислав Сикорский. Он инспектировал части польской армии, которые формировались в СССР.

Ежи Климковский — адъютант польского генерала Владислава Андерса, с которым и общался Сикорский во время своего визита, рассказывает, что председателя польского правительства встречали с размахом. Его визит в польские части сопровождался банкетами и парадами. И это несмотря на войну и непростое положение на фронте.

Коньяк против заливной рыбы. Как американский дипломат обошел Обаму во время войны

Но под конец поездки глава польского правительства все же устал.

«По окончании торжеств Сикорский уехал в Саратов, куда он был приглашен местными советскими властями на праздничный спектакль и званый обед. Но он так устал, что сразу после спектакля уехал отдыхать. На следующий день рано утром прибыли на аэродром в Саратове. Верховный главнокомандующий направился в Иран, в Москву он уже не возвращался. Провожал его Андерс и я», — описывал последние дни пребывания Сикорского в СССР Климковский.

Но в инспекционной поездке, помимо Сикорского, участвовали и иностранные дипломаты. Один из них уже знаком читателям Украина.ру — это первый руководитель радиостанции «Голос Америки», один из тех, кто организовывал американское посольство в СССР, дипломат и писатель Чарльз Тейер.

С советской же стороны Сикорского сопровождал первый

Привет от Буденного и Каспия. Что выпивал и чем закусывал в СССР личный переводчик Рузвельта
Привет от Буденного и Каспия. Что выпивал и чем закусывал в СССР личный переводчик Рузвельта
© РИА Новости, РИА Новости | Перейти в фотобанк
 заместитель наркома иностранных дел Андрей Януарьевич Вышинский — бывший Прокурор СССР, выступавший в качестве государственного обвинителя на всех трех Московских процессах 1936–1938 годов. Одно из прозвищ, которым тогда за свирепость наградили Вышинского, — Ягуарьевич.

Именно с этим человеком Тейер и вознамерился вернуться в Куйбышев (ныне Самара), где находилось американское посольство.

«Выяснилось, что у Вышинского был в Саратове самолет в аэропорту, и поэтому я решил попробовать продолжить наш рейд вместе с ним. Но Вышинский сказал, что самолет полон и что мне предстоит ехать специальным поездом, который вот-вот подойдет. Я же отметил, что на это уйдет по меньшей мере дней пять, а у меня приказ вернуться в Куйбышев немедленно. Но и после этого Вышинский продолжал стоять на своем. Разговор происходил, когда я стоял у основания лесенки, ведущей в салон самолета, а Вышинский — наверху ступенек, сияя обворожительной улыбкой и говоря мне «нет». Эти «нет» Вышинского позднее станут знаменитыми в ООН, но то «нет» было самым впечатляющим из тех, что он говорил лично мне. Ветер свистел по аэродромному полю, термометр застыл где-то в области минус двадцати по Фаренгейту (-28˚С. — Ред.), и перспектива быть брошенным в Саратове превосходила то, что я мог вытерпеть», — описывал свой разговор с Вышинским в книге «Медведи в икре».

В конце концов несостоявшийся военный кавалерист Тейер переспорил грозного главу прокуратуры СССР Вышинского и его взяли на борт самолета, который американец в своих мемуарах называет С-47.

Однако первый полет этого американского самолета произошел 23 декабря 1941 года, то есть спустя две с лишним недели после описываемых событий. Скорее всего, речь о ПС-84 — советской лицензионной копии американского самолета Douglas DC-3.

Тейер утверждал, что в крыше самолёта не было заделано отверстие для пулеметной турели. И на высоте в это отверстие стал врываться ветер.

«Не знаю точно, насколько холодно было в салоне. Зато я знаю, что, несмотря на двойные меховые унты, несколько пар меховых варежек и две шубы, я наполовину замерз уже через пятнадцать минут полета», — признавался дипломат.

Рождение Войска Польского. Как «расстрелянных офицеров» хватило на две армии
Рождение Войска Польского. Как «расстрелянных офицеров» хватило на две армии
© РИА Новости, РИА Новости | Перейти в фотобанк

Но, если верить его словам, холодно было не только ему, а и самому Вышинскому. Но у того было свое средство, чтобы справиться с морозом.

Рецепт от Вышинского

Одним из наиболее популярных народных средств для борьбы с замерзанием является алкоголь. И сколько бы медики ни твердили, что алкоголь в таких случаях нисколько не помогает, а скорее даже и вредит, народ непреклонен.

Вышинский, несмотря на то что был потомком польского шляхетского рода, тоже разделял популярное заблуждение.

«Скоро Вышинский порылся в своем портфеле и достал оттуда большую бутылку советского коньяка, которую тут же открыл и передал мне. Я сделал большой глоток. Он последовал моему примеру и передал бутылку остальной компании, в которую входили пара американских офицеров, телохранитель Вышинского и советский фотокорреспондент. Сделав пару кругов, бутылка опустела, и нам снова не оставалось ничего другого, как стучать зубами от холода», — писал Тейер.

Но жизнь в стране, переживший революции и потрясения, да и собственный революционный опыт, наверняка приучили Вышинского к бережливости. Поэтому ещё через пятнадцать минут он достал вторую бутылку коньяка. Правда, расставался с ней Вышинский не так радостно, как с первой.

«Внезапно с огорченным вздохом он снова залез в свой портфель и достал оттуда еще одну бутылку бренди. Мы покончили с ней еще быстрее, чем с первой, и затихли в замороженном молчании», — вспоминал Тейер.

И тут первому заместителю наркома иностранных дел СССР пришла в голову еще одна идея, как можно согреться.

Удар в спину. Правда о том, как беглые польские эмигранты воевали с СССР из Лондона
Удар в спину. Правда о том, как беглые польские эмигранты воевали с СССР из Лондона
© РИА Новости, Анатолий Морозов | Перейти в фотобанк

«Коньяка больше нет, — сказал он, — и если мы будем сидеть без дела, то замерзнем. Давайте боксировать». Без какого-либо дальнейшего предупреждения он заехал мне кулаком в живот. Вышинский не был тем человеком, который заранее телеграфировал об ударах, которые собирался нанести, и следующее, что я помню, был быстрый удар справа по корпусу. Но мех смягчил его силу, и я немедленно ответил нокаутирующим ударом Вышинскому под ребро. Мгновенно все остальные пассажиры последовали нашему примеру, и началась всеобщая потасовка», — описывал Тейер, как американец и русские согревались во время полета.

Болтанка и усталость сделали свое дело. В конце концов пассажиры свалились на пол. Американцу не повезло больше всех — он стал своеобразным «матрасом», на котором лежали другие.

На ногах остался лишь советский фотограф. Верный профессиональной привычке, он тут же сделал групповую фотографию. Позже — уже в Куйбышеве — Тейер выманил этот снимок у фотографа, а позже, когда Вышинский стал представителем СССР в ООН, Тейер поместил ее в рамку и повесил на стене своего кабинета.

Родился в Одессе, а умер в Нью-Йорке. Жизнь и смерть сталинского прокурора
Родился в Одессе, а умер в Нью-Йорке. Жизнь и смерть сталинского прокурора
© РИА Новости, Петров | Перейти в фотобанк

По иронии судьбы, человека, бившего Вышинского под ребро и довольно саркастично рассказывавшего в своих книгах о советской действительности, под конец жизни обвинили в симпатиях к коммунизму. Во времена маккартизма Тейер вынужден был покинуть дипломатическую службу.

Тейер, подобно Обаме, мог бы критиковать банкеты, которые устраивали в каждом лагере польских военных, где побывал Сикорский, или вспоминать блюда званого обеда в Саратове, который так и не посетил польский председатель правительства, а то и вовсе рассказывать о скучном пути в поезде в Куйбышев.

Но вместо этого он взял судьбу в свои руки, получив в итоге и приятные воспоминания о том, как дрался и пил с одним из самых грозных людей сталинского СССР, и довольно ценную фотографию на стене своего кабинета.