Уважение начинается с 1000 евро

3 сентября 2020 года рабочие шахт Криворожского железорудного комбината (КЖРК), принадлежащего пополам «Метинвесту» Рината Ахметова и офшорным структурам Игоря Коломойского, потребовали от собственников повышения зарплаты, которая не росла с 2013 года, несмотря на упавший в несколько раз курс гривны.

Требования проигнорировали, и 8 сентября около 400 шахтёров шахт «Родина», «Гвардейская», «Терновская» и «Октябрьская» спустились под землю и прекратили работу.

Украинские шахты подали в суд на горняков за протесты
Украинские шахты подали в суд на горняков за протесты
© РИА Новости, Игорь Маслов | Перейти в фотобанк
Горняки заявили, что выйдут на поверхность и возобновят деятельность шахт только после того, как их зарплата будет возвращена на уровень 2013 года, то есть на уровень 1000 евро в месяц. На данный момент на руки они получают около 8-10 тысяч гривен (около 300 евро). Рабочие резонно заметили, что компания продаёт уголь на мировом рынке по мировым ценам, а зарплаты определяет не исходя из реальных затрат и прибылей, а соотнося их к общему низкому уровню оплаты труда на Украине.

Девизом забастовки стала фраза: «Уважение начинается с 1000 евро».

Также горняков не устраивает изменение системы оплаты. Если раньше платили за время, проведенное под землей, то теперь — за объем выработки. А выработка напрямую зависит от технического состояния шахт, то есть от амортизационных средств, которые в них вкладывают (а точнее не вкладывают) собственники.

Устаревшая техника очень часто дает сбой, а время, которое затрачивается на ее ремонт, не учитывается как рабочее для шахтеров. Согласно исследованию «Фонда Розы Люксембург», бюджет Украины ежегодно теряет порядка 540 млн долларов налогов только из-за офшорных махинаций собственников железорудной промышленности в Кривом Роге. Эта сумма сопоставима с кредитами, которые правительство берет у МВФ и других международных ростовщиков.

Вообще износ основных фондов, обязательные амортизационные отчисления, которые выводятся частными собственниками на офшорные счета, — бич украинской промышленности.

«Начиная с 2006 года степень износа превысила 50% и возрастает дальше. И уже в 2014 году степень износа основных средств в добывающей промышленности — 65,3%», — указали в статье «Анализ состояния основных средств промышленных предприятий Украины» научные сотрудники Донбасской государственной машиностроительной академии (г. Краматорск) С. Грибкова и И. Цинько.

Сотрудник «Беларуськалия» приковал себя в шахте в знак протеста
Сотрудник «Беларуськалия» приковал себя в шахте в знак протеста
© РИА Новости, Михаил Воскресенский | Перейти в фотобанк
Улучшилась ли ситуация за прошедшие с того времени 6 лет в условиях экономического кризиса, войны в Донбассе, падения темпов роста развитых промышленных стран, которые покупают украинский уголь и пандемии коронавируса? Очень сомнительно.

Хотя украинский Госстат дает такие данные по степени износа основных фондов в добывающей промышленности: 54,6% в 2016 году, 47,2% в 2017 году и 43,1% в 2018 году. Если верить статистике, положение начало улучшаться. Правда, причины этого вообще не понятны.

Скорее всего это связано не столько с переоснащением предприятий, сколько с закрытием самых отсталых и устаревших. Но даже если так, то 43% — это все равно очень много. Для стран, проводящих модернизацию в рамках так называемого догоняющего развития (Китай, Южная Корея, Бразилия, Иран и т.д.), коэффициент обновления составляет порядка 10-15%. На Украине за 2018 год — 2,6 по всей экономике и 6,4 по добывающей отрасли.

При таком положении вещей надеяться на экономический рост глупо. Тем более криворожских шахтеров возмущает ситуация, когда они получают до 10 000 гривен в месяц, а сидящий в офисном кресле и не спускающийся под землю гендиректор — 343 000 гривен, то есть в 34 раза больше.

Но зарплата — не единственная проблема. Пенсионное законодательство предусматривает для ряда особо опасных и вредных профессий ранний выход на пенсию и увеличенный отпуск. Однако, по словам профсоюзников, недавно из этого перечня исключили несколько профессий, что коснулось почти 4 тысяч работников железорудного комбината.

Как надо бастовать. И как не надо

На шахте в Кривом Роге под землей остаются 22 человека
На шахте в Кривом Роге под землей остаются 22 человека
© Facebook, Михаил Волынец
В общем, требования администрации предприятия передали и через несколько дней получили ответ. Комбинат предложил увеличить на 20% зарплату надземным и на 10% подземным рабочим. Шахтеры восприняли такое предложение как издевательство и продолжили подземную акцию.

Но из-за проблем со здоровьем с течением времени силы рабочих начали покидать, и к 15 сентября под землей осталось 200 человек — 80 на «Родине», 26 на «Октябрьской», 54 на «Терновской» и 26 на «Гвардейской». Несмотря на то что 17 сентября «итальянской» забастовкой их поддержали криворожские железнодорожники, к середине октября под землей осталось всего 24 горняка шахты «Октябрьская», которые окончательно прекратили бастовать 16 октября.

До этого шахтеры и администрация подписали меморандум, в котором руководство комбината обещало поднять подземным работникам зарплату на 21%, надземным — на 38%, а также не привлекать никого к административной и уголовной ответственности. Это, конечно, не 1000 евро, но, учитывая малые силы рабочего коллектива и фактически первую попытку приостановки работы, а не бессмысленные митинги, можно было бы назвать полученный результат победой.

Однако уже 17 октября глава Независимого профсоюза горняков Михаил Волынец сообщил, что управление комбината подало на шахтёров в суд.

«Если администрация КЖРК решила наказать всех 417 работников шахт "Октябрьская", "Родина", "Гвардейская", "Терновская", которые осмелились не соглашаться с ужасными условиями труда, и учинить над ними расправу через суд, то мы готовим исковое заявление в суд о ненадлежащих условиях труда, о нарушении трудового законодательства на предприятии. У судей будет дилемма кого на самом деле необходимо судить и осуждать», — написал Волынец у себя в Facebook.

Тем временем в Жовтневом райсуде Кривого Рога состоялось заседание по иску КЖРК против 10 работников и двух профсоюзов касательно незаконности забастовки. Рассмотрение дела перенесли на 6 ноября, поскольку ответчики еще не успели ознакомиться с иском.

Даже если Волынец будет подавать какие-то встречные исковые заявления, перспективы, прямо скажем, не ахти. Причина простая — рабочие не знают трудового законодательства, а профессиональные «желтые» профсоюзники не удосужились им объяснить, как правильно организовывать забастовку. Ведь забастовка — это не просто остановка работы до выполнения собственником предприятия неких требований. Это юридическая процедура, регулируемая Конституцией, Трудовым кодексом и ЗУ «О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)».

Если процедура не выполнена, то забастовка не просто незаконна. Ее, собственно, и нет, а де-юре работники просто больше месяца не выполняли своих обязанностей согласно трудовому договору.

Фесенко призвал Зеленского вмешаться в события в Кривом Роге
Фесенко призвал Зеленского вмешаться в события в Кривом Роге
© UKRLIFE.TV
Право на забастовку — результат многолетней борьбы рабочего класса, результат которой зафиксирован в ст. 44 Конституции Украины. Возможно, со временем (если рабочие будут пассивны) это право и отменят, но пока оно есть. Порядок и условия осуществления забастовки прописаны в разделе III ЗУ «О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)». В статьях 17-28 указано, что забастовка — это временное коллективное добровольное прекращение работы работниками предприятия, учреждения, организации в целях разрешения коллективного трудового спора.

Применяется она исключительно тогда, когда все другие возможности исчерпаны. Исчерпываются они заседанием примирительной комиссии и, если примириться не получилось, трудовым арбитражем. Процедуры это формальные, никогда работодатель в рамках этих процедур не выполнит требования. Но пройдены они быть должны. После чего на предприятии создается забастком, который проводит конференцию.

За начало забастовки (лучше всего бессрочной) должны проголосовать или большинство работников предприятия, или 2/3 делегатов конференции. Решение обязательно оформляется протоколом. Затем оно вручается под подпись (хорошо бы еще и под видео) представителю собственника, а лучше, если отправляется письмом с уведомлением о получении. Вот тогда только и можно начинать бастовать.

Забастовка в условиях, когда у рабочих нет организации, — дело гиблое. Это самый сложный (и самый эффективный, конечно) вид коллективных действий.

Начинать надо не с этого, а с создания своего, не «желтого» профсоюза, написания проекта коллективного трудового договора, «итальянских» забастовок, не требующих прохождения юридической процедуры, приостановки работы по уведомлению до выплаты зарплаты, если ее задерживают. Есть много уже давно известных приемов, а при определенной смекалке можно придумать и новые.

Например, был великолепный опыт на одном из российских предприятий. Рабочие объявили явно незаконную забастовку. Но незаконной ее может признать только суд. Пока суд решал, предприятие стояло. Как только суд принял решение, пристав понёс его в забастком. А забасткома нет. Точнее де-факто он, конечно, есть, но де-юре его никто не оформлял, протокола нет. Кому отдавать решение суда? Некому. А пока оно не вручено, так его и не надо исполнять.

В общем, кто на что горазд. Главное, не забывать оформлять результат.

Меморандум же — это всего лишь заявление о намерениях. Комбинат заявил, что в случае возобновления шахтерами работы им повысят зарплату и не будут преследовать. Ну были такие намерения, а через пару дней изменились.

Всё, чего удается достигнуть рабочим в результате коллективных действий, необходимо оформлять в трудовом договоре, проект которого должен быть готов еще до начала забастовки. Кстати, условия коллективного договора, ухудшающие по сравнению с действующим законодательством и соглашениями положение работников, являются недействительными. Так что ухудшить свое положение с помощью забастовки нельзя. Оно либо улучшается, либо остается таким же.

Но для создания правильного проекта, конечно, нужны специалисты с опытом. Такой опыт есть у ряда российских профсоюзов, которые недавно помогли добиться успеха приостановившим работу шахтерам ЛНР, которые месяцами не получали зарплату. И помощь криворожцам таки была предложена, но плодотворного сотрудничества не вышло.

Во-первых, националистическая пропаганда — сильная штука, которая, без сомнения, вызывает недоверие украинских рабочих к своим коллегам из России и тем более из неподконтрольной Киеву части Донбасса. Во-вторых, пойди они на такое сотрудничество, на выходе получили бы не административные иски, а уголовную статью за госизмену в пользу «страны-агрессора» с кураторами из ФСБ. Как пить дать.

В общем, учитывая все входящие, криворожские шахтеры пошумели на славу. Результат, конечно, не тот, но другого, пожалуй, при имевшихся условиях и быть не могло. Главное — сделать выводы на будущее, ведь, как известно, разбитые армии хорошо учатся.

«Трансформация» и ликвидация

Шахтёры против олигархов. Подземная забастовка на родине Зеленского
Шахтёры против олигархов. Подземная забастовка на родине Зеленского
© Facebook, Сергей Каплин
Правда, есть одно «но». Действия шахтеров по демократизации Украины могут очень скоро натолкнуться на нерешаемую в рамках забастовочной борьбы проблему, поскольку правительство ведет себя как ликвидационная комиссия.

17 июня Кабмин принял распоряжение «Об обеспечении топливной сбалансированности электроэнергетической отрасли Украины и безопасности поставок электрической энергии». Там идет речь о приоритетном использовании украинского угля на ТЭС. Компанию Центрэнерго обязуют закупать уголь из государственных шахт, чтобы, по словам премьера Шмыгаля, «поддержать украинских шахтеров и сохранить 20 тысяч рабочих мест».

В то же время министр энергетики Алексей Оржель в интервью сообщил, что 21 госшахту из всего имеющихся 32-х готовят к закрытию, поскольку они убыточны. Точнее, убыточные из них 28, но на 7-ми есть запасы угля, поэтому их закроют не сразу.

В убыточности шахт есть большие сомнения, но это другая тема. Здесь интересно, что премьер Шмыгаль, который только что обещал сохранение 20 тысяч шахтерских рабочих мест, 23 июля встретился с исполнительным вице-президентом Еврокомиссии Франсом Тиммермансом, чтобы обсудить «трансформацию угольных регионов Украины».

Под «трансформацией» понимается закрытие шахт в моногородах (а они почти все такие) с обеспечением рабочими местами потерявших работу шахтеров. Совершенно не понятно, куда их можно трудоустроить, когда из-за экономического кризиса и пандемии малый и средний бизнес умирают на глазах.

Но дело даже не в этом, а в том, что без шахт нет шахтеров, нет забастовок и вообще нет никакой коллективной борьбы рабочих. А что будет с распоряжением Кабмина? Да ничего, примет другое распоряжение. А Украина тем временем продолжит падение в колониальную нищету, без собственной добычи полезных ископаемых, без собственной промышленности, только за счет внешних кредитов, за которые придется отдавать все больше и больше суверенитета.

Казалось бы, олигархам-собственникам предприятий это не выгодно. Ничего подобного. Во-первых, деньги уже за границей. Во-вторых, учитывая дикий износ основных фондов, украинские капиталисты постепенно перестают быть капиталистами (капитал — это самовозрастающая стоимость, а не самоубывающая). Поэтому можно еще заработать на распиле закрывающихся производств, а потом как в анекдоте: «Нацаревал 3 рубля и утёк».