Вот, казалось бы, какой замысел был в досужем трепе двух случайных народных депутатов партии «Слуга народа», забывших о включенных микрофонах? Но, не забудь Александр Корниенко и Давид Арахамия о микрофонах и приличиях — не вспоминались бы сейчас строки великих писателей и поэтов. Например, Пушкина:

Коронавирус и классики литературы. Сказка про политического попа Зеленского и его коллективного Балду — "Слуг народа"
Коронавирус и классики литературы. Сказка про политического попа Зеленского и его коллективного Балду — "Слуг народа"
© РИА Новости, Михаил Озерский | Перейти в фотобанк

«Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,

Берег я фитонциды нежно,

Что легким подарила ты».

Александр Сергеевич про фитонциды не писал в этом стихотворении, можно возразить. Но ведь и Ирину Аллахвердиеву он не видал, справедливости ради следует добавить. Иначе бы посвятил ей следующие бессмертные строки:

«…Моя Ирина, снег почуя,

уже несется как-нибудь.

Гарант сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке».

Кто кому кушак, то есть кунак — не суть. Главное, чтобы не забывалось «бразды пушистые взрывать», потому что старый конь их не портит, хоть и пашет не глубоко. А Владимир Зеленский — судя по дееспособности — скорее старый мерин, а не молодой жеребец. В отличие от своих «кушаков»-нардепов, обсуждавших облучок своей однопартийки буквально в прямом эфире.

Сама же Ирина Ахалтекинцева… пардон, Аллахвердиева, о которой сложили «слуги народа» такую прозаическую поэму про лошадиную стать, тоже хороша. Во-первых, этой самой статью. Во-вторых, своим конкуром, который ей позволяет с легкостью преодолевать неожиданные имиджевые барьеры откровенным враньем: «В предвыборной борьбе кое-кто не гнушается даже такими низкими приемами для сведения политических счетов. Впрочем, такими искусственными «скандалами» нас не удастся разъединить. И что бы ни креативили оппоненты — останется на их совести. А мы вместе сделаем «триста встреч за четыре месяца и выиграем выборы».

Коронавирус и классики литературы. Пушкин про Зеленского, Трампа и Путина
Коронавирус и классики литературы. Пушкин про Зеленского, Трампа и Путина
© РИА Новости, Владимир Вдовин | Перейти в фотобанк

В прежние времена классической литературы — задолго до блогов и твитов — конечно, креативить не умели, ибо творили. Вот чтобы могла бы себе на пользу прочесть «рабочая сосна» у Афанасия Фета:

«Учись у них. У дуба, у березы.

Кругом зима — жестокая пора!

Напрасные на них застыли слезы,

И треснула, сжимаяся, кора!

Все злей метель, и с каждою минутой

Сердито рвет последние листы.

И за сердце хватает холод лютый.

Они стоят, молчат, молчи и ты».

А про символические триста встреч писал еще Александр Блок, но другими словами:

"И каждый вечер, в час назначенный,

(Иль это только снится мне?)

Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна…
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка…"

И вот не зря он про упругие шелка упомянул — намекнул, что принял эстафету от Александра Грина. Помните, тот тоже про паруса писал? А на что натягиваются паруса, помните? Правильно, на мачты. А мачты из чего делаются? Правильно, из сосны. Да не простой, а корабельной! Круг замкнулся: куда ни кинь — везде губы сосны корабельной. Она же лошадь рабочая. Она же народный депутат. И во всех смыслах слуга народа. 

"Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочёл я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы

на флейте водосточных труб?» —

писал охальник Владимир Маяковский. Кто знает, не напиши он про флейту и губы — история литературы могла бы пойти совсем по-другому… Но нет, оттого сейчас на всех виртуальных страницах не про то, как оскандалились Петр Порошенко с Джо Байденом, обсуждая спасение своих заседельных частей, а про всякую хурму пишут. В отличие от Расула Гамзатова. Который, если и писал про хурму, то исключительно про вешнюю (не путать с внешней):

Коронавирус и классики литературы. Пушкин об украинском Пугачеве
Коронавирус и классики литературы. Пушкин об украинском Пугачеве
© РИА Новости, Игнатович | Перейти в фотобанк

«Был впрямь подобен удальцу я,
Когда под вешнею хурмой
Коня осаживал, гарцуя:
— Встречай скорее, ангел мой!»

Подытоживая и пришпоривая, надо признать, что ангел-спаситель всему этому жеребятнику очень бы пригодился. Потому что конезаводчик из шоумена, надо признать, получился не ахти. Завел он полную конюшню необъезженных рысаков, они галопируют по всем эфирам, взбрыкивают, лягаются, дают свечки, народ пугается и веселится, но рейтинг табуна падает под копыта конкурентов — прямо как у Владимира Высоцкого:

«Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее,

Вы тугую не слушайте плеть.

Но что-то кони мне попались привередливые

И дожить не успел, мне допеть не успеть…»

Есть еще надежда, что дождутся своих гениев шишки, иголки, пни и, в конце концов, дупла. Увидим мы еще в обрамлении изящных рифм попоны, подпруги, удила и уздечки. Ах, эти уздечки!… Гусарам, как говорится, приказано лучше молчать. Впрочем, народным депутатам Украины тоже. Ибо, как сказал поэт:

«О стремена, о нравы!..»