Романтика в декорациях войны

Фильм на самом деле не о победе красных над белыми и даже не о борьбе правого зла и левого добра (чтобы совсем стала бессмысленной такая постановка вопроса, сценаристы Юлий Дунский и Валерий Фрид, ввели в действие пару сцен с махновцами), а о том, что война заставляет человека признавать другого человека равным себе настолько, насколько это возможно.

Фильм вышел откровенного романтичным. Тогда, в 1968-ом романтика революции и Гражданской войны еще была в чести, и целое поколение советских режиссеров отработало эту тематику на совесть. Многие фильмы, что показательно, снимались на юге России — в Крыму, на Харьковщине, в Бессарабии. То есть ровно в тех же самых местах, где происходили самые жестокие, кровопролитные бои Гражданской войны. Выбор декораций в степных местах, впрочем, был скромным, и самым приятным глазу материалом было море.

Харьковский «Чужой» с «Матрицей» для «Звездных войн»: история советского эмигранта, совершившего переворот в киноиндустрии США
Харьковский «Чужой» с «Матрицей» для «Звездных войн»: история советского эмигранта, совершившего переворот в киноиндустрии США
© Public domain

Евгений Карелов снимал свое кино в Одесской области, практически на границе с Румынией, в окрестностях города Измаил. Штурм Перекопа, средневековой турецкой крепости, укрепленной Врангелем в 1920 году, несколько рот срочников Советской армии изображали на рвах и глинобитных стенах не менее древнего Арабата — крепости, чьи живописные развалины до сих пор украшают Арабатскую стрелку, протянувшуюся вдоль восточной стороны Крыма от Геническа почти до Керчи. Но в любом случае картина перед зрителем представала одна и та же — плоские берега моря, степь, редкие глиняные обрывы прибрежных балок. Мастерство Карелова и его операторской группы состояло в том, что все было снято крупным планом и каждый персонаж вписывался в природный колорит так, что становился главным в кадре.

Вот и встретились два одиночества

Как мы уже заметили, "Служили два товарища" это практически два фильма в одном. У каждого из них есть главный герой, чье одиночество нуждается в опоре на живую душу, пусть и не совсем близкую по духу. У красноармейца Андрея Некрасова, бывшего фотографа, ставшего кинооператором, Санчо Пансой выступает бывший ротный командир из тульских пролетариев Иван Карякин. Во второй линии-фильме зрителю предложена судьба умного и деятельного, но совершенно разочарованного в жизни поручика Александра Брусенцова, в жизни которого есть только две ценности — верный конь Абрек и любимая женщина, сестра милосердия Александра. Белое дело, которому по долгу присяги отважно и профессионально служит Брусенцов, гибнет. Поэтому, когда в финале фильма сначала теряется в толпе беженцев Александра, а затем самоубийственно прыгает в море, устремляясь вослед пароходу с хозяином на борту, Абрек, Брусенцов, потеряв смысл жизни, стреляется. Перед этим он обрывает одиночество Андрея Некрасова. Случайно, походя, последним патроном из винтовки сослуживца. Этим жестом "руки бога" создатели фильма подчеркивали не только трагичность человеческого существования, но и его незащищенность. Все практически по Булгакову: "Страшно не то, что человек смертен, а то, что он внезапно смертен". Казалось бы, чего еще желать Некрасову с Карякиным?— Врангель разбит, война практически кончена, живи и радуйся. Ан нет — высунулся из-за отрога балки поручик Брусенцов-меткий стрелок, и единственной пулей оборвал жизнь главного положительного героя.

Как и Брусенцов, Некрасов умер в полном духовном вакууме.  Конфликт мировоззрений показан очень тактично, но вместе с тем весьма и весьма жестко. Весь фильм проспоривший с Некрасовым помощник и вроде как друг Карякин, на самом деле так и не смог понять, отчего это "попович" пошел воевать за народное, за его, Карякина, дело. В самом конце фильма, сдавая аппаратуру Некрасова в политотдел армии, он произносит сакраментальную фразу: "Беззаветный был человек. Вот мысли имел глупые". Занавес.

Звездный десант в болгарской глубинке Бессарабии

Конечно, половина успеха фильма "Служили два товарища" в том, что главные роли исполнили два невероятно харизматичных актера той поры. Некрасова сыграл Олег Янковский, а Брусенцова — Владимир Высоцкий. Правда, по воспоминаниям членов съемочной группы Высоцкий был недоволен масштабом своего героя, тем, что чуть не треть снятого с его участием материала было вырезано из фильма по требованию партийных цензоров. Но, сдается, привередничал артист — образ белогвардейского поручика, любящего Россию и жизнь, но покончившего счеты с обеими, именно с его Брусенцова пошел гулять по другим картинам, заложив своеобразный стиль для ролей подобного сорта. Раньше-то все белогвардейцы в советских фильмах были сплошь мерзавцы законченные. Если не считать, конечно, Рощина из "Хождения по мукам" образца пятидесятых годов.

Высоцкий очень серьезно относился к этой роли. Чем-то она была для него близка и дорога. Может, трагизмом, подчеркиванием бессмысленности жизни в том пункте биографии, где человек понимает, что главная роль сыграна, дальше уже пора переходить в статисты. Сам Высоцкий ушел из жизни крайне рано — через 12 лет после этой картины. Уход был почти брусенцовским.

Совсем по-другому относился к своей роли Олег Янковский. Он был тогда в расцвете своей молодой славы после роли "немецкого Брусенцова", молодого немецкого офицера Генриха Шварцкопфа, ужаснувшегося тому, что сотворил в Европе его народ. В фильме Карелова он был расслаблен. Местные жители села Суворово, где проходили съемки, а там до 70% населения — болгары с гагаузской прослойкой — наперебой угощали популярного актера винами домашнего производства. Говорят, Олег Янковский, как любой русский северянин, традиционный потребитель крепкой водки, легкомысленно отнесся к болгарским винам Южной Бессарабии. Раз, другой, третий входил в штопор, а однажды его привезли даже в местный вытрезвитель. Правда, тут же отпустили, приняв во внимание, что "налицо — просто несчастный случай на работе". Между тем, режиссер Карелов очень болезненно относился к гулянкам Янковского, на этой почве с ним на съемках произошел сердечный приступ, который сыграл в его жизни роковую роль.

Время «Паразитов». Почему Голливуд превращается в советское кино
Время «Паразитов». Почему Голливуд превращается в советское кино
© REUTERS, Lucas Jackson | Перейти в фотобанк

С другой стороны — артистов понять можно. Вокруг всенародное внимание и бочонки с вином, которые в тех краях любовно приносят на плече любому гостю, заявившему, что его мучает жажда. Автору этих строк приходилось бывать в тех краях. Что вам сказать — уйти живым от тамошнего гостеприимства можно, но трудно. К тому же, надо принимать во внимание и чувства простых тружеников села, на головы которых свалились не просто съемки фильма, но коллектив звезд советского кино первой величины. Ведь помимо Высоцкого и Некрасова жители села Суворово увидели на полях своего колхоза еще и Ролана Быкова, Анатолия Папанова, Аллу Демидову, Николая Бурляева, Зиновия Высоковского, Ию Савину, Николая Парфенова, Юрия Кузьменкова, Вениамина Смехова, Юозаса Будрайтиса. С этим фактом непросто было справиться болгарско-гагаузскому менталитету. А вина в подвалах — просто через край. Отсюда и эксцессы с тем же Янковским.

Народность как личный опыт

В итоге, кино вышло поистине народным. "Служили два товарища" — яркий образчик русского киноромантизма 60-х, дань которому отдали в то время не только Москва с Ленинградом, но и Киев с Кишиневым, и Минск с Тбилиси, и Одесса с Ригой. Фильм, конечно, многоплановый. В нем можно найти и горькую ноту фронтового товарищества, окопного братства, и любовь, и бескомпромиссную борьбу за идеалы. Но, разумеется, главным в фильме, как и во всех подобных ему киношедеврах, стал гуманитарный посыл, обращение к экзистенциализму существования, как объяснению многих побед и несчастий не всего человечества, а каждого из нас в конкретный исторический отрезок бытия.

Евгений Карелов и сам стал жертвой этого философского отсыла. Сняв кроме этой картины проходную комедию "Семь стариков и одна девушка" и сильнейший сериал "Два капитана" по популярному роману Веньямина Каверина, он окончил свои дни совсем по-некрасовски внезапно и одиноко: в сорок пять, купаясь в море, он получил второй сердечный приступ — последствие того, съемочного. Удар пришел из прошлого, из нереального мира давно отгремевшей войны. В кинематографе такое случается. Но только с настоящими мастерами.