Украинско-польские браки: извилистая дорога с односторонним движением
Украинско-польские браки: извилистая дорога с односторонним движением
© СС0, Pixabay
Сюда тянулись богомольцы со всех ближних и самых дальних сторон, здесь зримо и незримо запечатлены все взлёты и падения в бурной истории страны.

Недавно была одна из таких дат: 29 сентября 1926 года ВУЦИК и Совет народных комиссаров УССР приняли постановление о признании бывшей Киево-Печерской лавры историко-культурным государственным заповедником и о превращении её во Всеукраинский музейный городок. Подписал это постановление председатель Всеукраинского ЦИК Григорий Петровский. Ещё раньше большая часть церквей и монастырей на территории лавры были опечатаны, во временной собственности объединившихся в сельскохозяйственную и ремесленную трудовую общину монахов оставались лишь Успенский собор и Дальние пещеры.

Вскоре после принятия постановления 1926 года не осталось и этого. «Монахов начали изгонять с территории монастыря. …Часть их была расстреляна, остальные заключены в тюрьмы или сосланы. В 1929 г. в духе обычных советских судебных процессов был разыгран спектакль под названием «дело Чехуна» (архидиакон Успенского собора, монах Киево-Печерской лавры Елладий Чехун. — Ред.). После показательного суда Киево-Печерская лавра и Флоровский монастырь были закрыты», — отмечает исследователь П. Дьячкова во вводной статье к сборнику воспоминаний в альманахе «Россия. ХХ век».

Тогда мало кого удивило такое окончательное, как могло показаться, завершение многовековой истории лавры, начавшейся ещё в 1051 году.

В летописи самой лавры описываемые события отражены сухо и кратко:
«1926 — Создание Киево-Печерского историко-культурного государственного заповедника (Всеукраинский музейный городок).
1930 — Выселение из Лавры монашеской общины».

Но сколько трагических событий скрыты за этими сухими строчками. Почему современникам тех событий (а это наши деды и прадеды) не приходилось удивляться этому, вполне понятно — революция, гражданская война в корне изменили жизнь страны и всех её обитателей. Наше поколение, выросшее на фильмах «Юность Максима», «Неуловимые мстители» и т.д., по понятным причинам имело довольно романтизированные представления о той эпохе кровавой ломки старой империи и возникновения новой. Разве что Михаил Булгаков и Константин Паустовский намекали: не так всё было просто…

На обзорном совещании ОБСЕ обсудили украинский неонацизм и гонения на УПЦ
На обзорном совещании ОБСЕ обсудили украинский неонацизм и гонения на УПЦ
© church.ua

Но оставался вопрос: как православный народ мог допустить массовое закрытие и разграбление церквей и монастырей, преследования священнослужителей?
Некоторые поправки в представления об эпохе внесли переиздания в 90-х годах ХХ века мемуаров участников и свидетелей тех событий. Так, трудно без содрогания читать некоторые страницы переизданного в 1993 году в Москве двухтомника (третий том так и не был издан) воспоминаний бывшего товарища обер-прокурора Священного Синода князя Николая Давидовича Жевахова, которому пришлось наблюдать, в частности, как Киев переходил из рук в руки и что творилось в это время в городе и в окрестностях. Пересказать это просто невозможно, рекомендуем читателям ознакомиться с этим трудом. Князь Жевахов, человек искренне верующий, много размышлял о причинах, по которым в православной стране стала возможной ужасающая братоубийственная бойня. Теперь, когда на Украине снова проливается кровь в гражданской войне, мы можем лучше это понять. Но здесь ограничимся только церковной (условно) темой.

«Почему же Русская Православная Церковь попала в такое ужасающее положение?» — задаётся вопросом Жевахов. И среди причин указывает общий сдвиг христианского сознания в сторону рационализма, ослабление веры: «человек стал больше бояться человека, чем Бога». И произошло это отступление от веры, по словам князя, задолго до 1917 года. Что до описываемых Жеваховым событий революции и гражданской войны на Украине, то ловишь себя на мысли: да не из сегодняшнего ли дня всё это?

«В Киеве образовалась новая раскольническая церковь — украинская. Украинцы (светские) в прошлом сентябре (1921 г.) собрались толпой и «рукоположили» митрополитом священника с Соломенки Василия Липковского, а он стал рукополагать епископов «без монашеского стажа». Появилось, таким образом, две иерархии: православная и украинская, — цитирует Жевахов поступающие ему в изгнание частные письма и сообщения прессы. — Епископов украинских набрали очень много из светских (…). Епископы рукополагают священников, себе подобных. Последние ведут отчаянную борьбу за приходы с прежними священниками. Смута невероятная, и всё ширится…».

Греческая церковь отказалась принять «новую церковь» Украины
Греческая церковь отказалась принять «новую церковь» Украины
© РИА Новости, Тарас Литвиненко | Перейти в фотобанк

Тотальная украинизация, церковный раскол, большие амбиции мелких людей, неумолимо ведущие к трагической развязке. Невольно вспоминаются раскольник Филарет и массовые захваты храмов канонической Украинской православной церкви, вспоминаются и «эпические» события вокруг томоса — детища Стамбульского патриарха и бывшего украинского президента Порошенко. История эта ещё не стала историей, ещё не закончена. Ещё недавно раскольники грозили захватить Киево-Печерскую лавру, да что там — и до сих пор грозят. Буквально на прошлой неделе лидер так называемой Православной церкви Украины (ПЦУ) Епифаний Думенко выразил надежду на то, что Киево-Печерская лавра рано или поздно перейдет под контроль раскольников, что «все святыни украинского народа будут принадлежать поместной церкви».

И если мы вернулись к лавре, отметим: после многих перипетий Киево-Печерская лавра возродилась. Мы наблюдали процесс возрождения с близкого расстояния, работая в Киеве. Можно долго об этом рассказывать, но лучше посмотреть фильмы, которые мы в этот период снимали в лавре вместе с нашим другом и коллегой (к сожалению, безвременно покинувшем нас) Сергеем Тышковцом. Прошли годы, неузнаваемо изменилась Украина. Но всё так же сияют в солнечных лучах купола Лавры над Днепром, это по-прежнему — православная твердыня. И пока так, есть надежда.