Там, где компактно собраны представители разных этносов, всевозможных культур, всегда есть простор для творчества и, если угодно, есть место языковому подвигу. Тем более, когда приходится решать вопросы насущные.

Бывший начальник пресс-службы «Шахтёра» вернулся на прежнее место работы
Бывший начальник пресс-службы «Шахтёра» вернулся на прежнее место работы
© Павел Нырков
Мне в такой пестрой многоязыкой среде приходилось довольно долго находиться, когда я трудился в футболе. Игроки в клубе собирались из разных стран. Уникальная смесь наречий, на которой мы все изъяснялись, могла потрясти воображение сторонних наблюдателей. В принципе, это был некий вариант Тортуги — острова, куда футбольными ветрами ситуативно надуло искателей приключений и ловцов удачи с разных концов света. В воздухе звенели русские, португальские, английские, румынские, испанские, сербские и хорватские, французские, польские, чешские, иногда и турецкие, или даже украинские слова, но, — о, чудо! — все прекрасно друг друга понимали. 

Ведь главное — желание общаться и стремление сотворить акт коммуникации. 

Иной раз, понятно, не обходилось без курьезов. Гибридные фразы наподобие "how much миндальные орешки" или истеричный призыв к водителю-швейцарцу "no назад!" (ехать кормой вперед, даже при маневрах, считалось дурным знаком) — надолго становились темой для зубоскальства интернационального коллектива.

А уж о том, как своеобразно использовали русские идиоматические выражения африканцы и латиноамериканцы, можно отдельную повесть написать. Разумеется, в формате "18+". Нет, лучше даже "21+". 

При этом, еще раз подчеркну, все без проблем понимали один другого, решали бытовые и производственные задачи, шутили и бранились. Жгучее желание общаться рушило жалкие, как выясняется, языковые кордоны. 

Как бессарабские тюрки отстояли право на русский язык
Как бессарабские тюрки отстояли право на русский язык
© РИА Новости, И. Зенин | Перейти в фотобанк
На прошлой неделе достоянием широкой общественности стал роскошный пример оригинального, высокохудожественного преодоления языкового барьера в экстремальной ситуации. Им на своей странице в социальной сети поделилась московская певица Мария Остроухова - меццо-сопрано, если кому интересно. Кстати, чутье подсказывает, что публикация о приключении оперной дивы в Венеции может дать ей популярности не меньше, чем ее многочисленные гастроли в России, Франции, Англии, Италии. Очень уж незаурядный вышел прецедент. Приведен полностью пост Марии Остроуховой в "Фейсбуке". Авторский стиль максимально сохранен.   

Я хочу расчленить её!

"Эта сказка не про работу, а про отдых. Как-то поехали мы в Словению, а оттуда решили на денёк сгонять в Венецию. Одним днём. Всё бы ничего, но в первые же три часа туризьма нас обокрали. Из сумки вытащили всё: кредитки, наличные и паспорта. Паспорта с ВИЗАМИ, и самое страшное — с английской визой, по которой я через три дня должна была улетать в Лондон, чтобы спеть спектакль. "Коронацию Поппеи" Монтеверди. Одну из главных ролей. Замены/страхующей певицы экономные англичане не удосужились раздобыть.
У меня случился нервный срыв. Мы тут же позвонили в консульство (ближайшее было в Милане), но лето, хлопцы, лето! Консул в отпуске. Лол.

Приплелись мы в интернациональную полицию на Сан-Марко. Но это интернациональная полиция в Италии! Там не говорят по-английски. А я в те поры не говорила по-итальянски. Что делать? Мой кипящий от жары и адреналина мосх выдаёт оригинальное решение: попробовать объясниться с карабинерами фразами из опер (благо я всегда дословно переводила тексты партий).

Начала я со смеси "Коронации Поппеи" и глюковского "Орфея":

— Son disprezzata e sconsolata! Io manco, io moro… (Я всеми отринута и безутешна! Я теряю сознание, я умираю.)

Полицаи и рады были бы разоржаться мне в лицо, но, видя мою зарёванную физию и общее истерическое состояние, усадили меня и дали воды. Дальше надо было как-то обрисовать суть проблемы.

Я решила продолжить идти по "Орфею и Эвридике", тем более что в моем представлении слова "Эвридика" и "паспорт" были взаимозаменяемыми.

— Che faro senza mio passaporte? Dove andro senza mio passaporte? (Что я буду делать без паспорта? Куда я пойду без паспорта?)

Это подействовало. Полицейские заактивничали. Стали показывать мне фото различных воров и щипачей, пока я не увидела даму в хиджабе, которая врезалась в меня со всей дури на мосту.

— Ecco la donna maledetta! Vorrei smembrarla! (Вот эта проклятая женщина! Я хочу расчленить её!)

Между Москвой и Киевом. Сложные отношения неонацистов Италии с Майданом в Киеве
Между Москвой и Киевом. Сложные отношения неонацистов Италии с Майданом в Киеве
© AFP, FRANCESCO AMMENDOLA / Polizia di Stato | Перейти в фотобанк
Оправившись от шока, полицейские дали нам справку, по которой нас должны были бесплатно довезти до места нашего выезда (Триеста), дали с собой воды и сухой паёк, и пообещали держать нас в курсе. Всю дорогу до вокзала я молилась духу сеньора Монтеверди, чья опера должна была остаться без примы.

Уже у вокзала звонок — взволнованный полицейский просил вернуться в участок. Когда мы дотащились, все полицейские выстроились у входа со счастливыми рожами, потрясая нашими паспортами — оказывается, воровка выбросила их вместе с кредитками в мужском туалете на Сан-Марко, где они и были найдены мальчиком из Бангладеша, принёсшим их в полицию.

Умирая от внезапно свалившегося на нас счастья, я вскричала:

— Signore cavalliero! Vi benedico per la vostra bonta e gentilezza! (Синьор Рыцарь, благословляю вас за вашу доброту и ласку!)

Офигевший полицейский мне сказал на прощание:

— Signora, la sua lingua e molto elegante! (Сеньора, у вас очень элегантный итальянский)". 

 

Браво! Просто браво! На бис требовать повторить этот номер бесчеловечно, да и глупо. Как же это можно повторить? Такая ария исполняется единожды, под давлением обстоятельств на творческий разум, обремененный специальными знаниями. 

Кстати, кто считает, что текстами из песен легко и просто общаться с полицией, пусть попробует смоделировать аналогичную ситуацию для себя. Причем в упрощенном даже виде. Изъясняться можно не по-итальянски, а по-русски и хотя бы строчками из популярных композиций, а не из оперных произведений.