«Однажды ты проснёшься, тебе уже сорок два, у тебя взрослый сын и муж, за окном война, а ты ещё не жила, совсем не жила. И почти не была счастлива…»

«Арт-Донбасс»: Остров искусства в море войны
«Арт-Донбасс»: Остров искусства в море войны
© из личного архива Анны Ревякиной
Пожалуй, Кира Кинаш — это самый счастливый человек из встреченных мною за последние пять лет. И в Донецке, и в России она буквально светится от своего счастья. Ещё пять лет назад Кира была юристом, у неё была стабильная зарплата, хорошая фигура, витийный маникюр, стильный гардероб и солидная коллекция туфель на каблуках. Кира бегала по своей жизни, как заведённая мышь, любила путешествия по миру и приключения. Мир ее был крепким и незыблемым. Юрист — для Киры звучало гордо и навсегда.

Очень странной Кире-юристу казалась профессия ресторанного критика. Казалось, её ввёл в моду какой-то чудак, которого в институт не приняли, а родители в деревне уже корову продали. Стыдно было возвращаться, а в городе нужно было как-то питаться. Вот он и придумал: ходить по ресторанам и есть лучшую еду бесплатно, а потом критиковать эту же еду, но уже платно. А мастер-художник по куклам? Кира думала, что такой профессии вообще не бывает! Карабас-Барабас какой-то!

Прошло пять лет. «У меня больше нет стабильной работы, нет хорошей фигуры из-за сидячего образа жизни, — делится Кира, — нет стильного делового гардероба, в коллекции туфель — мюли, броги и другие топ-сайдеры, я никуда не бегу, а веду созерцательный образ жизни. Любимое моё место на земле — моя мастерская в Донецке. И даже путешествия я теперь переношу с нетерпеливым ожиданием возвращения домой. Мой мир перевернулся. Теперь я мастер по куклам!»

Офисный планктон

Январь 2014 года, Украину раздирает Майдан, Донецк, затаив дыхание, наблюдает за событиями в столице. Дончанка Кира Кинаш всю жизнь до войны проработала юристом, окончила юридический факультет, устроилась на фирму, носила офисные костюмы и туфли на каблуках, укладывала волосы гладко и почти без претензий, была типичным представителем офисного планктона. Сейчас, вспоминая события пятилетней давности, кардинально изменившаяся Кира поправляет дреды и изумляется промыслу самой жизни.

В январе 2014 года Кира-юрист с удивлением обнаружила на своём рабочем столе журнал «Кукольный мастер», кажется, его принесла одна из сотрудниц. Кира полистала журнал и отложила в сторону как нечто прекрасное, но совершенно ей ненужное. Журнал какое-то время кочевал с места на место. Кира не решалась его выбросить, ведь он ей не принадлежал — красочный журнал, аналог глянца Vogue в мире моды.

Из города медленно, но верно уходила жизнь, закрывались фирмы, люди разъезжались. В мае 2014 года временно, но оказалось, что навсегда, закрылась фирма Киры, сотрудники в спешке собрали свои вещи и разъехались по домам. Так журнал, с которого началась новая жизнь моей героини, попал к Кире на дачу. Он был в одной из коробок с канцелярией и личными вещами, которые Кира забрала с собой. Находиться в городе в то лето было страшно, семья Киры жила на даче. Кира перебирала вещи и неожиданно для себя обнаружила журнал. «Заниматься огородом было опасно, — вспоминает Кира, — всё же сильно тогда стреляли. Я увидела журнал и подумала, что тоже могу попробовать сделать куклу, чтобы хоть как-то отвлечься».

Первая кукла

И Кира сделала куклу для себя, ещё не зная, что немного позже куклы спасут её семью. Первая кукла была похожа на одну из журнальных, вернее, Кире хотелось, чтобы её Скупой эльф был похож на высококлассную куклу серьёзного мастера. «Мой Скупой эльф получился, конечно, уродцем, — смеётся Кира, — но мне моя первая кукла очень нравилась. Я загорелась, поняла, что могу! Эта кукла до сих пор живёт у моего сына».

Полтора года прошло с момента создания первой куклы до того момента, когда Кира поняла, что наконец-то сделанные ею куклы соответствуют не только её внутреннему мерилу, но и могут быть предъявлены миру как что-то, способное иметь рыночную цену. Кира работала каждый день по четырнадцать часов в сутки. «Я занималась только этим, ни на что больше не могла себя уговорить, — вспоминает кукольный мастер, — я спасалась куклами. Было очень страшно, шла война, я ныряла в кукол и не хотела выныривать из этого нового мира. Мои куклы меня спасали с лета 2014 года до зимы 2015-2016 годов. Я работала очень медленно, делала не больше одной куклы в месяц. Это был период моего становления, я много делала, переделывала ещё больше».

За кулисами войны. Донецкий театр начинается не с вешалки, а с людей
За кулисами войны. Донецкий театр начинается не с вешалки, а с людей
© Facebook, Анна Ревякина
Неожиданно для себя Кира стала трудоголиком, Кире-юристу всегда хотелось поскорее закончить работу и куда-то бежать по своим личным делам. Новая Кира научилась усидчивости, кропотливости, скрупулёзности. Работа над куклами ударила по глазам Киры, у неё резко упало зрение, начала болеть спина. Новое дело жизни изменило имидж Киры, она поменяла стиль, сделала дреды. Собственно, эти самые дреды и не давали мне покоя всю нашу беседу, Кира рассказывала о своей прошлой докукольной жизни. Из-за дредов мне всё время казалось, что она рассказывает о ком-то другом, не о себе. «Думаю, я всегда хотела сделать дреды, в душе, но никогда не могла себе этого позволить, — поделилась со мною Кира, — а теперь я могу себе всё позволить. Я стала свободной!»

От и до

Когда Кира начинает работу, она не всегда знает, какой в итоге получится кукла. Конечно, кукла — это всегда про результат, но хотелось бы поговорить немного и о процессе. «Кукла начинается с головы, — рассказывает Кира, — в самом начале я делаю все лепные части. Это голова, руки, ноги, шея. Леплю, шлифую, потом расписываю. Когда закончена работа с лепными частями, я собираю всю куклу воедино при помощи текстильных элементов. Туловище куклы — это опилки, синтепух или какие-то другие набивочные мягкие материалы. Дальше я делаю кукле обувь из кожи, шью платье из ткани и антикварных кружев, потом приклеиваю волосы. Волосы моих кукол — это шерсть козы или шерсть ламы, человеческие волосы не использую».

Сегодня на одну куклу у Киры уходит около пятидесяти часов работы. Кира никогда не работает в тишине, во время работы включает сказки, больше других любит слушать Андерсона. Каждая кукла Киры имеет диковинное имя — Аркабалена, Джульетта, Дейзи, Ремантина, Оксюморон etc. Имена не случайны, они приходят вместе с куклами, Кира говорит, что куклы сами подсказывают ей, как их назвать.

Первая проданная кукла

Все куклы Киры очень похожи на свою родительницу. Когда я пришла к Кире домой, то сразу отметила эту особенность. Первых кукол Кира начала продавать летом 2015 года, но не придала тем редким продажам особого значения. Ей казалось, что её кукол покупают не ради самих кукол, а ради помощи их автору. Покупатели узнавали историю Киры, понимали, что она живёт и работает в Донецке, где идёт война. У первых проданных кукол не было имён, имена пришли позже, Кира их всех называла просто Кирюшками, от своего имени.

На сегодняшний день кукол, которые были проданы или подарены Кирой, около двух сотен. Сегодня куклы Киры живут по всему миру, путешествуют за своего родителя, в то время как сама Кира продолжает жить в Донецке и никуда не собирается уезжать. Китай, Англия, Польша, Бразилия, Сирия, Иран, Америка, Украина — вот лишь малая часть стран, ставших новой родиной для кукол-дончанок. Основной рынок — это, конечно, Россия. Киру часто спрашивают: «Легко ли Вам расставаться с куклами, ведь они так прекрасны?» Кира считает, что надо уметь расставаться и с самыми дорогими куклами, человек не должен давать вещам власти над собою.

Кукол Киры покупают коллекционеры и обычные люди — на подарок или себе. Очень редко кукол покупают для детей. «Взрослые девочки-женщины тоже любят играть в кукол, — говорит Кира, — но взрослые играют не так, как дети. Девочкам важно понять устройство, раздеть куклу, изучить, посмотреть, что у куклы внутри, дети почти не умеют любоваться. Женщина же хочет с куклой общаться, она её будет рассматривать, бережно держать в руках, гладить по волосам. Женщина относится к кукле, как к ребёнку, как к чему-то красивому, на чём может отдохнуть взгляд».

Куклы — это единственный источник дохода семьи Киры. Не будь кукол, Кира не знает, как она и её близкие выживали бы всё это время. Дар кукольного мастера, который открыла в себе Кира, по сути позволил её семье не умереть от голода в самые сложные военные годы. И муж, и сын поддерживают Киру, помогают воплощать её идеи, ищут информацию, решают технические вопросы.

Донецкая кукла

Ни одной куклы Кира не продала в Донецке, куклы-дончанки живут где угодно, но только не в том городе, где они родились. В чём причина? В том, что производство куклы требует серьёзных материальных вложений, донецкий покупатель просто не может себе позволить купить дорогую вещь не первой необходимости. Я спросила Киру о донецкой кукле, какой она себе представляет донецкую девочку, какой бы она её сделала. «Я бы сделала непременно босую девочку, — ответила мне Кира, — в венке из роз — символ Донецка. Думаю, что эти розы были бы не просто украшением, они бы её кололи своими шипами, впивались бы в её кожу, потому что наши донецкие дети сегодня идут босиком по шипам».

Главные вопросы

Самый известный монастырь Донбасса: разгромленный, непобежденный, молящийся
Самый известный монастырь Донбасса: разгромленный, непобежденный, молящийся
© Сергей Голоха
И Кира-юрист, и новая Кира, которая делает кукол, могла бы много раз принять решение и уехать из военного города. Кукол гораздо проще было бы делать где-нибудь в другом месте, не было бы проблем с материалами и доставкой, не было бы места страхам, будущее снова было бы предопределённым, а не наоборот.

— Кира, почему вы остались в Донецке? Почему не уехали?

— А кто же здесь останется? Кто останется в Донецке, если мы все отсюда уедем? Я люблю этот город! Я здесь родилась, здесь прошла моя юность. Я не хочу быть листком, гонимым ветром. Я понимаю, что есть города, где жить легче, где мне самой было бы проще, но я люблю Донецк. У меня здесь друзья, Донецк — это моя память. Я патриот своего дома, как бы пафосно это ни звучало.

— О чём больше всего жалеете?

— О том, что случилось с Украиной в 2014 году. Да, я сегодня очень счастливый человек, но я могла бы быть счастлива иначе. Война лично мне принесла счастье, я стала кукольным мастером, немыслимое ранее дело. Война всем нам была послана как испытание себя. Я стала совершенно другим человеком с другой жизнью. Из прошлой жизни я забрала лишь журнал «Кукольный мастер». И то, я даже не помню, чтобы я его забирала, он сам как-то оказался в тех коробках из офиса.

— О чём вы мечтаете?

— О мире, все остальные мои мечты сбылись! Я счастлива.

— Если бы сейчас перед вами неожиданно возник некий человек, обладающий удивительными способностями, и сказал, что может вернуть всё обратно, вернуть жизнь более десяти тысячам мёртвых, оживить детей, остановить войну, вернуть здоровье раненым, но за это вам нужно было бы отдать своё новое, очень личное, но такое большое счастье — возможность делать кукол. Если бы вам предложили забыть навсегда про дар в обмен на мир?

— Однозначно я бы выбрала оживить детей, оживить всех…