Издание The Financial Times сообщило, что 26 июля Еврокомиссия рассмотрит вопрос об ответных мерах на ужесточение антироссийских санкций, которые готовится провести Вашингтон, причём Брюссель должен быть готов действовать в течение ближайших дней, без учёта обеспокоенности со стороны ЕС. Европейцы рассматривают несколько сценариев: требование от президента США Дональда Трампа публичного или письменного заявления, что ужесточение санкций против России не затронет интересы ЕС; признание американских ограничительных мер недействительными на территории Евросоюза; либо вовсе введение контрмер, в соответствии с регламентом ВТО.

Особое опасение ЕС вызывает пункт американского законопроекта об ужесточении антироссийских санкций, который предусматривает наложение штрафа на компании из европейских стран, работающие на рынке США, если они будут сотрудничать с Россией в реализации или финансировании энергетических проектов. В этот список попадают Shell, Engie и OMV.

«Россия и Германия вместе продвигают проект «Северный поток-2», потому что он выгоден им обоим, и плевать они хотели на украинский интерес, а особенно сейчас после обострения российско-турецких отношений потребность в «Северном потоке» резко возрастает», — заявил в интервью изданию Ukraina.ru доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ Геворг Мирзаян.

Ранее глава «Нафтогаза» Андрей Коболев предупредил, что реализация проектов «Северный поток-2» и «Турецкий поток» полностью лишит Украину доходов от транзита российского газа и сократит стоимость украинской газотранспортной системы в пять раз. В связи с этим Киев будет всячески противодействовать строительству второй нитки газопровода «Северный поток».

Разногласия становятся всё более очевидными

Впервые с 2014 года, когда Запад ввёл санкции против России, между Европой и Америкой, выступавшими единым фронтом по этому вопросу, пробежала чёрная кошка. И речь идёт не просто о разногласиях — в той или иной степени они были всегда, — а о настоящем санкционном противостоянии между союзниками. Раскол в американо-европейском сотрудничестве стал очевиден после прихода к власти Дональда Трампа, который с начала предвыборной кампании обещал сосредоточиться на решении внутренних проблем и сократить траты на помощь за рубежом. Угроза штрафов энергетическим компаниям вызывает гораздо большее беспокойство, чем судьба масштабного проекта трасатлантического партнёрства администрации Обамы и канцелярии Ангелы Меркель, на котором Трамп поставил крест. Даже отказ нового американского лидера от этого формата сотрудничества не подвиг Брюссель на такие резкие заявления, как сейчас, хотя Trans-Pacific Partnership тоже напрямую связано с экономическими интересами Европы.

«Сейчас в силу целого ряда причин противоречия показались в полную силу. Когда американский Конгресс собирается принять законопроект, который предусматривает санкции против Европы за импорт российского газа, это вызывает в Европе очень большое раздражение. Юнкер угрожает ответными мерами, хотя понятно, что ответных мер не будет — для этого нужно согласие всех стран ЕС. Тем не менее, это вызывает серьёзный кризис в трансатлантических отношениях», — сказал Мирзаян.

По мнению эксперта, в нынешней ситуации Украина выступает как повод, но не как причина разногласий между Европой и США. В отличие от Мирзаяна, директор Киевского центра политических исследований и конфликтологии Михаил Погребинский считает, что без украинской тематики не обошлось.

«Раскол связан с экономическими взглядами и политикой в отношении торговли и экологии между новой американской администрацией и европейцами. Украина, конечно, свою роль сыграла, но в данном случае позиция европейцев не столько против антироссийских санкций из-за Украины, сколько против антироссийских санкций, которые затрагивают бизнес-интересы европейских компаний. Европа слишком сильно зависит от Штатов, и какой-то компромисс будут искать. Войны между ЕС и США не будет», — заявил политолог.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Парижское соглашение всему виной: как решение Трампа ухудшило климат американско-европейских отношений

Европа не готова к самостоятельной жизни

Ярким свидетельством разлада в стане Запада стал саммит «Большой семёрки», который запомнился не только отказом Трампа от участия в Парижском соглашении по климату, но и громким заявлением канцлера Германии Ангелы Меркель: «Времена, когда мы могли полностью полагаться на других, уходят».

Однако насколько Европа готова самостоятельно формировать свой внешнеполитический курс, остается под вопросом. Как известно, в 2014 году Европа ввела антироссийские санкции вслед за США  из-за присоединения Крыма к РФ и в результате понесла гораздо большие потери, поскольку Россия была одним из ключевых торговых партнёров ЕС, в отличие от США, во внешнеторговом обороте которых РФ занимала всего 4%. Три года назад для Брюсселя политика оказалась превыше экономики, спустя время многие заявили об опрометчивости такой стратегии.

«За последнее время у Европы не было большого опыта ведения самостоятельной внешней политики. ЕС до сих пор не понял, как работать с Трампом. Ангела Меркель предложила вариант: "Мы идём своим путём". Сможете ли вы идти своим путём без американского лидерства? Никто чётко не дал ответ на этот вопрос. Безусловно, в трансатлантических отношениях очень глубокая трещина, которую нужно чем-то заполнять. Только непонятно чем и кто это будет делать, потому что в США сейчас всё посвящено внутренней повестке. Грубо говоря, ради того, чтобы бороться с Трампом, Конгресс наносит удар по американской внешней политике и отношениям с союзниками, прежде всего. Установлен приоритет краткосрочных личностных внутриполитических интересов над серьёзными стратегическими внешнеполитическими задачами», — сказал Мирзаян.

По словам Погребинского, отчасти движение Европы в сторону независимой внешней политики связано с особой ролью Германии в Европе и амбициями президента Франции Эммануэля Макрона, который открыто выражает недовольство позицией Трампа, в частности по экологии. 

Разногласия союзников повлекут осложнение решения многих вопросов на мировой арене и работы международных организаций. В частности,  серьёзно осложнится деятельность G7, в который входят США, Канада, Великобритания, Германия, Франция, Италия и Япония, то есть больше половины членов имеют прямое отношение к назревающей конфронтации. Кроме того, США, Великобритания, Нидерланды, Франция, Бельгия и Дания совместно ведут военную операцию в Сирии в составе западной коалиции. К тому же встаёт вопрос о будущем антироссийских санкций, который западные страны традиционно синхронизируют.

«Не думаю, что в случае усиления разногласий Штаты и ЕС будут независимо друг от друга решать вопрос о санкциях — будет какое-то согласование. Как один из вариантов, они могут просто договориться о том, что пункт против европейских компаний не будет работать на территории Евросоюза, а со всеми остальными антироссийскими санкциями могут согласиться», — считает Погребинский.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: The Washington Post объяснила, почему европейцы недовольны антироссийскими санкциями США

Дружба дружбой, а экономика важнее

Планы Вашингтона ужесточить антироссийские санкции вызвали шквал критики со стороны европейских партнёров. Канцлер Австрии Кристиан Керн и министр иностранных дел Германии Зигмар Габриэль заявили, что главная цель США заключается в вытеснении российских компаний с энергетического рынка Европы, чтобы в последующем эту нишу заняли американские нефтяные компании. Позже представитель правительства ФРГ Штеффен Зайберт сообщил, что Ангела Меркель разделяет позицию своих партнёров.

Политики предупредили, что связь санкций и экономических интересов окажет негативное влияние на европейско-американские отношения. Пока американские конгрессмены и сенаторы готовятся к принятию законопроекта о санкциях, европейские компании Engie, OMV, Shell, Uniper, Wintershall без оглядки на действия США успели перевести денежные средства для финансирования строительства газопровода «Северный поток-2» до решения Сената об ужесточении антироссийских санкций.

Очевидно, что наученная горьким опытом многомиллиардных потерь из-за слепого следования санкционной политике Европа начинает просчитывать последствия тех или иных решений и делает пробные шаги в ведении самостоятельной внешней политики, даже с риском роста разногласий с Америкой.