С весны прошлого года принято считать, что этот проект, предварительно проголосованный еще в 2015-м, остается формально живым, только законсервированным. Ведь Конституционный суд вынес решение, что его можно проголосовать на любой очередной сессии парламента.

После такого вердикта стало казаться, что проблема заморожена на неопределенный срок, и документ вынесут в зал лишь когда найдут, что под него есть 300 голосов. А сейчас, как известно, их нет — в первую очередь из-за его связи с политической части Минских соглашений. Так, в его переходных положениях есть норма о том, что «особенности осуществления местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей определяются отдельным законом». Да, в Донецке, Луганске и Москве считают, что эти слова отнюдь не закрепляют параметры особого статуса Донбасса, согласованные в Минске. Но критическая масса депутатов боится и такого упоминания о статусе, как черт ладана.

Конституционные консервы испортились

И сейчас становится не актуальным вопрос, могут ли эти депутаты изменить свое мнение, а если могут — то при каких обстоятельствах. Ибо срок годности конституционных консервов вышел. Поскольку на самом деле этот срок ограничен датой, которая содержится в переходных положениях проекта.

Так, в них указано, что очередные местные выборы проводятся в последнюю неделю октября 2017 года, и именно областные и районные советы, избранные в этот срок, и получали право на формирование исполкомов, которым отходили полномочия нынешних госадминистраций.

Последнее воскресенье нынешнего октября приходится на 29-е число. Согласно закону «О местных выборах» Верховная Рада должна назначить выборы не позже чем за 90 дней до дня их проведения. То есть, если бы упомянутые конституционные поправки приняли, назначить выборы надо было бы до 1 августа.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Порошенко: конституция нуждается в изменениях

Нет никаких признаков того, что Рада на единственной оставшейся пленарной неделе 6-й сессии будет рассматривать эти конституционные изменения. Однако, даже если представить невероятную вещь — не только рассмотрение, но и принятие поправок, окажется, что все равно выборы в указанный в них срок будут невозможны. Ведь законопроект предполагает вступление в силу соответствующих конституционных поправок лишь через три месяца после публикации документа.

То есть, пока закон не вступил в силу, нельзя назначать выборы с указанным там сроком проведения. И даже, если его примут сейчас (что, повторюсь, невероятно), он вступит в силу в начале октября, и провести выборы 29 октября уже будет невозможно, даже если изменить закон о выборах. Ведь тогда избирательная кампания сократиться до нереальных трех недель.

Заболтать децентрализацию

Изменить же сроки выборов, нельзя без изменения текста законопроекта. Однако такое изменение значит, что весь конституционный процесс надо запускать заново по полной процедуре. А тогда в нем можно будет поменять не только эти сроки, а все, что пожелают его авторы и депутаты, например, убрать пункт о Донбассе.

Но, независимо от того, какой вид примет новый проект, и появится ли он вообще, становится ясно: Украина благодаря попустительству западных гарантов «нормандского формата» сделала шаг назад в выполнении Минских соглашений. Ведь с лета 2015-го, когда проект поправок появился и был направлен Радой в КС, можно было говорить, что Киев пребывает в процессе выполнения пункта 11 Комплекса мер. Пускай иммитационно, с опозданием по срокам, но пребывает. Сейчас же Киев отступил на уровень весны 2015 года, когда никаких поправок не было. Только пока на это никто не обратил внимания. В том числе и в России.

Конституционные консервы испортились

И неясно, будет ли пытаться власть возродить нынешний децентрализационный проект, который нынешние местные советы явно не устраивает. Ведь его главная фишка была в том, что новые механизмы контроля над местной властью вводились раньше, чем ее права расширялись. Так, предполагалось, что в октябре 2015 местные советы и мэров изберут на два года под старые полномочия, а в октябре 2017-го местную власть изберут уже на четыре года под новые полномочия.

Но, уже с момента вступления закона в силу, госадминистрациям и президенту давалось право приостанавливать решения местных советов и мэров. При этом администрации должны были оспаривать эти решения в обычных судах, а президент — в КС, когда шла речь о решениях, «создающих угрозу нарушения суверенитета, территориальной целостности либо угрозу национальной безопасности».

Обращение в обычный суд не влекло приостановки работы местных властей, а вот обращение в КС означало эту приостановку и замену органов самоуправления государственными уполномоченными как минимум на срок рассмотрения дела. А как максимум до новых, досрочных выборов, ибо, если КС соглашался с президентом, то полномочия органа самоуправления прекращались вообще.

Централизация по щелчку

Вводимый механизм приостановки решений и прекращения полномочий советов, давал центру, причем именно президенту, куда больше полномочий, чем по действующему законодательству. И это, думаю, стало одной из причин его провала. Ведь когда в сентябре 2015 года проводилось предварительное голосование по этому проекту, речь шла об абстрактном сокращении срока полномочий избираемых в октябре советов и мэров и об увеличении контроля центра над ними.

Но после их избрания, когда проект конституционных поправок был уже на финишной прямой, положения об увеличении контроля и сокращении срока полномочий касались уже конкретных людей, имеющих и власть на местах, и немалые связи в Верховной Раде. А им было удобно лоббировать свои интересы, прикрываясь неприемлемостью для многих депутатов пункта о Донбассе.

А сейчас, если аналогичный децентрализационный проект возродят, то шансы на его принятие выглядят малыми, независимо от того, будет ли он предполагать выполнение Минских соглашений. Ведь утвердить такой проект можно будет не раньше начала следующего года. Это значит, что за год выборов президент получил бы мощнейшие новые рычаги влияния на местах. Но вряд ли найдется 300 депутатов, которые могут сделать ему такой подарок. С другой стороны, стиль Порошенко таков, что нельзя заподозрить у него желания продвигать или лоббировать поправки, которые не дают ему укрепления власти.