Мы также можем представить, велика ли база майдана в стране и насколько однородной стала Украина за прошедшее с момента переворота время.

Стандартным приемом украинских политических «элит» является отождествление собственных действий и интересов с интересами и волей народа. Особенно это всегда было характерно для нынешней украинской власти, а в прошлом — оппозиции. Что нередко возмущало тех, кто оказывался вычеркнутым из их понятия о народе. Однако если представить, что верна теория наций и народов Освальда Шпенглера, согласно которой народ — это не родство крови или общее множество граждан, но совокупность носителей одной общей идеи, политической или культурной, а также примерно сходных интересов, то тогда мы можем сказать что нынешние украинские власти, не так уж и не правы в своем желании сузить понятие украинского народа.

Действительно, с этой точки зрения на Украине существуют как минимум два народа, и какое-то, судя по всему значительное количество людей, которые ввиду их политической и идейной апатичности, пока не могут устойчиво отнести себя к тому или иному народу, балансируя в зависимости от силы и направления пропаганды.

О нации майдана

Тут стоит отметить, что в этом смысле этническое понятие украинский народ теряет свой смысл. Ведь совершенно очевидно, что тот более-менее правильный, с точки зрения киевской власти народ, не имеет четких этнических границ. Именно поэтому мы видим как много людей с совершенно неукраинскими фамилиями и русскоговорящие оказываются на стороне майдана и национализма. Чтобы избегнуть этнической путаницы в понятии народ и нации, в рамках статьи, думаю, уместно будет говорить о нации майдана.

Определившись с этим, нам остается уточнить, какова же действительная доля нации майдана в общем числе украинских граждан. Для этого вполне пригодными будут результаты ежегодных исследований Института социологии академии наук Украины. Последнее такое всеукраинское (естественно за вычетом непризнанных республик и Крыма) исследование проводилось осенью 2015 года. Конечно, мы сталкиваемся с проблемой определения того, что же представляет собой та идея, которая и является основным маркером для определения «майданного» народа. Для подробного разбора этого вопроса, понадобилась бы, конечно же, полноценная книга. В формате статьи можно лишь наметить некоторые штрихи, но и это, думаю, может быть вполне информативно.

Во-первых, стоит привести цитату одного из известнейших российских социологов Юрия Левады, которая помогает критично воспринимать данные социологических исследований: «Сами по себе декларации исследуемых субъектов не могут служить достаточным основанием для заключения о характере или о векторе их отнесения к соответствующим группам или типам: значение и значимость «признаний» нуждаются в разносторонней проверке «делами», т.е. показателями реального поведения». Проще говоря, реальную приверженность той или иной идее стоит проверять делами, а не словами.

Думаю, не возникнет возражений с утверждением, что одной из центральных идей майданной нации на сегодня, без которой её существование немыслимо, является идея «войны с москалями». Попробуем оценить какова же доля тех граждан Украины, что приняли реальное участие в этой войне. Так, данные опросов Института социологии НАН Украины показывают, что в волонтерских проектах, направленных на помощь делу «АТО», принимали участие до 2% населения. Причем в это число входят и те, кто занимался волонтерством лишь единожды. Еще 10-15% населения время от времени оказывают материальную либо финансовую помощь делу «АТО».

Есть также значительное количество людей, заявивших о разовой материальной помощи, которая заключалась в передаче старых вещей или отсылке платных СМС, или незначительных пожертвованиях уличным сборщикам, однако степень их участия ничтожна, что подтверждается обобщенными цифрами поступлений и сборов и скорее сводится к эффекту от прямой рекламы в СМИ.

О нации майдана

Что касается армии, то тут реальные цифры тех, кого удалось привлечь, установить трудно. Но в любом случае все волны мобилизации не могли дать более 150 000 человек. Я могу ошибаться в меньшую сторону, но даже максимальный итог всех мобилизаций не выходит за пределы 200 000. Из них в добровольческих батальонах не более 10 000. В самих ВСУ, как неоднократно заявлялось самими представителями армии, в лучшем случае треть добровольцев, а остальные принудительно мобилизованные. Таким образом, с оружием в руках задействовано 0,5% населения.

Итак, активное участие в войне приняли в виде волонтерской работы или на фронте 3-4% украинских граждан. Еще 10-15% оказывали финансовую помощь разной степени значимости, а также прямую волонтерскую помощь. Эти 15-20% или до 8 млн человек и есть реальное число представителей «майданной» нации. Остальные 80% населения являются преимущественно либо неопределившимися наблюдателями, либо противниками той или иной степени открытости. Хотя часть из этих людей могут оказывать словесную поддержку «АТО», но эта поддержка носит характер глубокой убежденности и продиктована соображениями конформизма, привычкой пересказывать установки СМИ и т.д.

Кстати, весьма показательное совпадение — на вопрос, какова должна быть политика официального Киева по отношению к непризнанным республикам, все те же 20% отвечают, что их нужно вернуть военной силой. А 6% наиболее отчаянных идут еще дальше и требуют также и Крым вернуть военными методами. И еще одна цифра, имеющая непосредственное отношение к майданной нации. Результаты исследований НАН Украины свидетельствуют, что около 5% респондентов принимали непосредственное участие в событиях майдана в Киеве, еще около 5% митинговали в других городах, а 10% респондентов, так или иначе, материально помогали майданам в разных городах. И вновь все те же 20%. И вновь 20% — именно такое количество респондентов, согласно данным НАНУ не готовы видеть переселенцев из Донбасса ни в каком качестве, то есть ни в качестве соседей, коллег, избирателей, наемных сотрудников и т.д. И, конечно, не вызывает удивление следующая цифра — рейтинг доверия украинским СМИ также составляет 19%!

Спустимся на уровень ниже и примем во внимание тех, кто оказывает только вербальную поддержку или до определенной степени разделяет наиболее радикальные майданные установки. Тут примером могут стать законы Верховной Рады, приравнивающие коммунизм к нацизму, принятые в апреле 2015 года. Так во время всеукраинского исследования академии наук Украины на вопрос, «как вы оцениваете приравнивание нацизма и коммунизма?», 27% респондентов ответили, что одобряют подобное сравнение, 47% ответили, что не одобряют, а остальные не определились с ответом. Аналогичный результат получен и на вопрос «как вы относитесь к утверждению, что в войне 1941-45 годов Германия и СССР оккупировали Украину?» Здесь положительное отношение выразили все те же 27%. Несколько расширяется число сторонников в отношении к вопросу при переименовании советских названий населенных пунктов — до 36%, хотя и число противников возрастает до 54%.

На примере этих чисел можно говорить о том, что устойчивое ядро майданнной нации на Украине не превышает 20% или примерно 8 млн человек. Еще до 20% населения — лояльные конформисты, которые лишь отчасти принадлежат к народу майдана, но, похоже, не готовы ничего ради него делать. Остальные либо люди совершенно безразличные, либо явные или скрытые враги сложившихся ныне государства и идеологии. Остается добавить, что существовавший до 2013 года региональный раскол в обществе с уходом Крыма и части Донбасса никуда не делся и, естественно, что основная часть нации майдана проживает в западных областях Украины.

О нации майдана

Интересно, что даже среди своей «нации» нынешнее руководство Украины не имеет поддержки. Это можно продемонстрировать индексами доверия к различным институтам, которые показывают разницу между положительными и негативными отзывами о деятельности правительства, парламента, президента и других центров власти. Так, индекс доверия ко всем политическим партиям Украины — 70% (5% доверяют, 75% не доверяют, остальные не определились), индекс доверия Верховной Раде — 62% (8% доверяют, 70% не доверяют), индекс доверия правительству — 60% (9% доверяют, 69% не доверяют), несколько лучше смотрится на этом фоне президент — 40% (15% доверяют, 55% не доверяют). Аналогичная картина наблюдается по отношению к милиции, судам, прокуратуре и даже СМИ.

Резюмируя, можно сказать, что сложившееся государство Украина не устраивает ни одну из нынешних групп её населения, а потому это противоречие неминуемо приведет к новому пересмотру его устоев, что, вполне вероятно, будет иметь опять резкие региональные особенности. И на сегодняшний день его существование поддерживает лишь устойчивый антагонизм между самими гражданами, а также страх перед внешним врагом в лице восставшего Донбасса и России. Но, предугадывая как долго эта конструкция будет находиться в подобном равновесии, сегодня легко можно выдать желаемое за действительное. В любом случае ответ на этот вопрос даст лишь время.