16 марта в Верховной Раде были зарегистрированы три предложенных президентом проекта, которые касаются мирного урегулирования на Юго-Востоке страны.

Во-первых, это проект постановления «Об определении отдельных районов, городов, поселков и сел Донецкой и Луганской областей, в которых вводится особый порядок местного самоуправления».

Проект очень короткий и сводится к определению границ в соответствии с Минским меморандумом от 19 сентября 2014 года. Это полностью соответствует Минским же соглашениям от 12 февраля за одним исключением — неопределенностью статуса «Дебальцевского плацдарма». Напомню, что в Минске по этому поводу возникла дискуссия, и в результате было принято компромиссное решение — район будет контролироваться той стороной, которая фактически будет его контролировать. «Ход конем» Порошенко — вывести войска, чтобы показать, что «котла» нет, имел тот же смысл, что купить билет и назло кондуктору пойти пешком…

Зачем Порошенко действует вопреки Минским соглашениям?

Во-вторых, это изменения в статью 10 закона «Об особом порядке местного самоуправления».

В соответствии с этими изменениями закон начинает действовать после проведения местных выборов, важными условиями проведения которых является:

  • участие иностранных наблюдателей;
  • «выведение всех незаконных вооруженных формирований, их военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины»;
  • «недопущение незаконного вмешательства в избирательный процесс, в том числе со стороны незаконных вооруженных формирований»;
  • «свободы предвыборной агитации (…) восстановления с этой целью украинского теле- и радиовещания»;
  • «соблюдение гарантий свободного волеизъявления и тайного голосования, избирательных прав внутренне перемещенных лиц, которые были вынуждены покинуть места проживания в отдельных районах Донецкой и Луганской областей».

Как видно, этот проект ужасен по содержанию и по форме.

Например, очевидно, что требование вывода «незаконных вооруженных формирований» (в смысле — Вооруженных Сил Новороссии) совершенно неприемлем и уже на этом «диалог» можно считать законченным. Но ведь есть и другие моменты. Например, в какую страну предполагается выводить такое незаконное вооруженное формирование как Добровольческий украинский корпус «Правого сектора»? А что делать с боевиками различных рейдерских структур и всяких «сотен самообороны», которые отнюдь не спешат влиться в легальные террористические батальоны?

Что это за закон, в котором в пункте 1 говорится о необходимости вывести незаконные вооруженные формирования, а в пункте 2 — не допустить их вмешательства в выборы. Так их выводят или нет? И если выводят, то как они будут влиять на выборы через границу?

Свобода пропаганды со стороны украинских СМИ при перекрытии вещания российских СМИ и практическом отсутствии развитого регионального медиапространства никакого отношения к свободе предвыборной агитации не имеет.

Любопытно, что предусматривается защита прав «внутренне перемещенных лиц» («внутренне», то есть, людей, выехавших из Донбасса на территорию Украины), но ничего не говорится о тех людях, которые бежали «внешне» — то есть на территорию России. У них нет прав? Или Киев предполагает, что они будут голосовать по месту нынешнего проживания, то есть «неправильно»? О какой свободе волеизъявления в этом случае можно говорить?

Зачем Порошенко действует вопреки Минским соглашениям?

Это уже не говоря о том, что не выполнен пункт 4 Минских соглашений, по которому необходимо «в первый день после отвода начать диалог о модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», а также о будущем режиме этих районов на основании указанного закона» (требование согласования любых вопросов, связанных с местными выборами, дублируется также в пункте 12). Никакого диалога не происходило, а значит, и никаких законопроектов не должно было появиться.

Между тем, существует много реальных, а не надуманных проблем, которые надо было бы решить в таком законопроекте. Например, как обеспечить наполняемость тех частей местных советов, которые должны выбираться по партийным спискам (а при выборах крупных горсоветов действует смешанная мажоритарно-пропорциональная система) при том, что отделения общеукраинских партий на территории народных республик фактически не действуют.

В-третьих, президент подал в Раду проект обращений к Совету безопасности ООН и Совету ЕС «относительно развертывания на территории Украины международной операции по поддержанию мира и безопасности».

Обращение именно к ЕС обусловлено тем, что Россия на ЕС, в отличие от ООН, прямого влияния не имеет. В то же время, очевидно, что без санкции ООН ЕС вводить войска в приграничный с Россией район не будет. То есть, заранее президент Порошенко как бы закладывает очередную политическую мину и под это свое предложение.

В ходе минских переговоров эта тема не обсуждалась, и в Минском соглашении упоминания о возможности ввода миротворцев отсутствуют. Правда, Сергей Лавров отметил, что Россия совершенно не исключает возможности консультаций со всеми участниками процесса (то есть — народных республик Донбасса) относительно ввода миротворцев.

Впрочем, смысл введения миротворческого контингента неочевиден.

Какой, например, в нем смысл, если по изменениям закона, которые я анализировал выше, «незаконные вооруженные формирования» будут выведены? Кого будут разделять миротворцы?

Зачем Порошенко действует вопреки Минским соглашениям?

Если же правдивы многочисленные жалобы Порошенко на многочисленные нарушения режима прекращения огня (они, кстати, приходят с обеих сторон), то стоит напомнить, что миротворческие силы применяются только для разделения сторон, но никак не для обеспечения прекращения огня.

Общий вывод заключается в том, что предложенный президентом Украины пакет документов направлен не на реализацию Минских соглашений, а на срыв политического урегулирования.