«После смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем», — полушутя-полувсерьёз сказал на встрече с журналистами Владимир Путин во время саммита тогда еще «Большой восьмерки», в теперь уже далёком 2007 году. Оппоненты России часто приводят эту фразу как признак мании величия её лидера. Естественно, вырывая из контекста. Речь, между тем, шла о кризисе демократии и нарушениях гражданских прав в западном мире.

В то время все это звучало свежо и неожиданно, а ситуация выглядела не столь очевидной. Еще не было цветных революций и арабских весен, грексита и брексита, Ливии, Сирии и Украины, не было трагедии беженцев. И не было ещё президентской кампании в США 2016 года, которая продемонстрировала глубочайший кризис всех демократических институтов самой образцовой демократии мира. Обанкротились все. И президент Обама, который публично лгал и клеветал на одного из претендентов. И «семнадцать спецслужб», которые, по словам Хиллари Клинтон, доказали вмешательство России в ход американских выборов. А потом выяснилось, что все пшик. И обе главные партии, которые работали против своих же кандидатов.

Хвалёные американские СМИ продемонстрировали тотальную продажность и тенденциозность, высокомерные «мозговые центры» и социологические службы проявили столь же полную некомпетентность.

Мне довелось наблюдать несколько политических кампаний на Украине. И до сих пор был уверен, что подлее и грязнее не бывает. Оказывается, бывает. И совершенно прав был герой последней книжки Виктора Пелевина, который говорил: «Если вы думаете, что коррупция — это то, что творится в России или на Украине, вы, как бы помягче сказать, провинциальны и не видели зверя страшнее кошки».

Все так. Однако в процессе этой безобразной кампании были сформулированы ответы на главные вызовы, которые стоят перед Штатами и всем человечеством. Случилось чудо — причем, абсолютно американское чудо. Дональд Трамп — это ведь Рэмбо, который в одиночку бросает вызов городу, системе, всему миру — и побеждает. Герой сильнее общества — об этом половина фильмов Голливуда. И о Трампе снимут десятки и сотни картин, он станет героем американского эпоса, в этом нет никакого сомнения.

Но пока Дональд Трамп сам творит свой фильм, и он только начался. Американский истеблишмент, как те тупые полицейские из «Рэмбо», на каждом шагу недооценивает его. Вот и сейчас твердят: нет у Трампа конкретной программы, он не разбирается в международной политике, ничего у него не получится, Конгресс с Сенатом не дадут, Пентагон и ЦРУ не позволят, феминистки защекочут, мексиканцы застрелят. Хотя, кажется, он показал свою силу, преодолев страшное сопротивление обеих партий, представляющих всю политическую мощь Америки, и стоящего за ними мирового финансового капитала, пройдя сквозь грязь, огонь и воду предвыборной кампании. Им этого мало, они до сих пор пытаются представить Трампа как фрика, непредсказуемого чудака, который на старости лет решил поиграть в политику за свои деньги. А значит, они опять проиграют, а он опять выиграет.

Уверенность оппонентов Трампа основывается на том, что, дескать, он бросил вызов процессу глобализации, а это, по их мнению, все равно, что воевать с мельницами или мочиться против ветра. Они не понимают, что слом этой тенденции наметился давно.

Движение антиглобализма возникло еще в конце прошлого века, объектом его наступления была и остается мировая финансовая система, ядро которой находится в Соединенных Штатах. Западный мейнстрим до сих пор пытается представить это движение как нечто маргинальное, как бессмысленный протест люмпенов, леваков и прочих лузеров. Свобода торговли под эгидой ВТО и при поддержке МВФ представляется как универсальная ценность, несущая добро всем народам. Однако тысячу раз доказано, что это не так, что в результате всегда богатые страны становятся богаче, а бедные становятся беднее. То есть, в самом большом выигрыше остаются самые богатые и продвинутые, а именно США. Тем более что они печатают мировую валюту.

Но вдруг стало выясняться, что и сами США становятся жертвой этой либеральной системы. В её рамках они ничего не могут противопоставить экспансии Китая, Индии и других молодых экономических гигантов. Производства и технологии уходят туда, так же как и центры инноваций, а это совсем худо. С другой стороны, наплыв мигрантов резко усиливает конкуренцию за рабочие места и социальные пособия. Надуваются финансовые пузыри и государственные долги. Деградирует промышленность.

Международным банкам, транснациональным корпорациям и обслуживающему их сословию — в том числе депутатам и журналистам — это всё равно, деньги не пахнут, и неважно откуда они приходят. Таким образом, интересы Уолл-стрит уже прямо противоречат интересам американского народа, душат реальный сектор экономики. Если раньше ручейки финансовой ренты доходили почти до каждого американца, то теперь все наоборот. Именно это волнует чуткого, обладающего способностью видеть перспективу промышленника и политика Дональда Трампа. Здесь ядро его конфликта с истеблишментом, а не в сексуальных и налоговых скандалах или неполиткорректных высказываниях.

Повышая ставки рефинансирования, снижая налоги, увеличивая ввозные тарифы, пресекая трудовую миграцию, он хочет поддержать американского производителя, защитить рабочего и фермера. Точно такими же мотивами объясняется и его внешнеполитическая концепция. Европейские и прочие сателлиты умоляют США продолжать исполнять роль мирового полицейского. Но платить ему не хотят. До сих пор Америка с этим соглашалась, потому что интересы совпадали. Глобализация требует и постоянной военной экспансии, расширения территории влияния и контроля. И поэтому экспансия эта совершается автоматически, всюду, где открывается лазейка, залезают американские авианосцы и ракетные системы. Однако реальная выгода Соединенных Штатов от такого расширения значительно уступает издержкам. И частенько закрадывается подозрение, что хвост виляет собакой, и разнообразные младшие братья вовлекают американцев в решение своих проблем.

Судя по предвыборным заявлениям Дональда Трампа, он резко уменьшит участие армии США в региональных конфликтах и заставит союзников радикально увеличить собственные военные расходы.

То, что совершает Трамп, по-простому называется консервативной революцией. Когда он выдвигает лозунг о том, чтобы снова сделать Америку великой, с ним спорят: дескать, ты, наоборот, хочешь уменьшить ее влияние и величие. Эта дилемма нам знакома. В чем состоит величие нации: чтобы нас всюду боялись и мы были в каждой бочке затычкой, или чтобы наши граждане жили достойно и счастливо? До недавних пор им удавалось и то, и другое. Но это время ушло, люди в Америке становятся все менее счастливы. И особенно те, кто строил эту великую страну. Им нужно вернуть созидательный труд, самоуважение, нужно поддержать семейные и культурные традиции. Либеральная идеология, которая обслуживает космополитический финансовый капитал, ликвидирует и размывает базовые ценности, на которых возводилась Америка. Это уже становится опасно, и пора менять фокус. И Трамп понял это раньше других.

Враги называют его агентом и поклонником Путина. Это, конечно, неправда, но враги тонко чувствуют сходство. Владимир Путин давно выступает за реформу мировой финансово-экономической системы, против доминирования доллара, за установление рациональных и справедливых отношений. Они критикуют эту систему с разных позиций, но тем убедительнее их доводы. Они оба возражают против пошлого «мульти-культи», дошедшей до абсурда политкорректности, пресмыкательства перед меньшинствами. Из выступлений Трампа можно сделать вывод, что Россия ему не мешает и не пугает его. И он готов сотрудничать.

Похоже, теперь Путину есть с кем поговорить.